Как-то одному диванному регионалисту надоело выслушивать разные глупости и наивности, на которые и отвечать устанешь, и игнорировать нельзя, особенно когда слышишь что-то такое от друзей. И написал он то, что вы сейчас, надеюсь, прочтёте: это попытка по-человечески, без пафоса и лозунгов рассказать, что такое Ингрия, кто такие ингерманландцы, что за люди ингерманландские регионалисты и чего они хотят, а также чего не хотят— что тоже важно, учитывая количество приписываемой нам чуши. Рассказывать буду от своего собственного лица, и даже там, где частое в этом тексте слово "мы" подразумевает конкретно ингерманландских регионалистов, его следует понимать как "в принципе это моя личная позиция, но мне кажется, многие её разделяют, хотя я не рискну утверждать это категорично".

Так вот...

Что такое Ингрия

Ингрией (или Ингерманландией, эти имена равнозначны) мы называем территорию двух субъектов Российской Федерации: Петербурга и Ленинградской области. В разное время эти земли принадлежали разным странам, а в короткий период 1919-1920 на Карельском перешейке существовала республика Северная Ингрия, атрибутику которой мы сейчас используем (без претензий на преемственность, просто как символ свободы).

Ингерманландцами мы называем, в зависимости от случая, либо всех жителей Ингрии, либо тех из них, кто осознаёт себя именно ингерманландцем (что не мешает считать себя ещё и петербуржцем, например: региональная идентичность "не жадная" и не конкурирует с идентичностями другого рода).

Земля и её жители — да, всё вот так просто, и не стоит выискивать какие-то тайные смыслы.

Чего мы, регионалисты, хотим

  • Мы хотим, чтобы полученные региональной экономикой доходы (например, налоги) в ней же и оставались.
    Довольно странно, что доходы отбираются в федеральный бюджет, после чего их небольшая доля возвращается с видом большого одолжения, "что бы вы без нас, кормильцев, делали". 
  • Мы хотим, чтобы законы региона писались в интересах его жителей ответственными перед ними людьми.
    Жизнь разделённых сотнями и даже тысячами километров регионов, каждый со своими условиями, ресурсами, проблемами и приоритетами не может быть комфортной и продуктивной на прокрустовом ложе одинаковых правил, направленных не на развитие, а на удержание в одной упряжке. Граждане каждого региона вправе самостоятельно решать, как жить у себя дома. 
  • Ответственность обеспечивается выборностью. Так что мы хотим выборности — настоящей, не формальной — местной законодательной, исполнительной и судебной властей.
    Последствия возможной некомпетентности региональной власти скажутся в первую очередь на гражданах, так что нам, гражданам, и решать, кого пускать к рулю. 
  • Мы хотим самостоятельно налаживать связи и партнёрства с другими регионами и странами.
    Столичный начальник заинтересован не столько в нашем развитии, сколько в нашей лояльности, то есть зависимости, и потому хотел бы сам командовать, с кем нам дружить, а кого на порог не пускать. Но мы лучше без него разберёмся.
  • Мы хотим независимости нашей культуры, без обезличивающих официозных стандартов и ограничений, навязываемых федеральной (а по сути имперской) властью.
    Нам кажется абсурдным, что завораживающий сплав славянских и финно-угорских культур загоняется в известное только энтузиастам и этнографам подполье, тогда как за официальную культуру выдаются карикатурные матрёшки, балалайки и то, что копошится в гробу советской эстрады.  Даже если отвлечься от прошлого, XXI век даёт новые пути и возможности, которые просто не могу быть одинаковыми для очень разных регионов и не укладываются в централизованную культурную модель.
  • Мы хотим — приготовьтесь веселиться, диванные циники — свободы.

Чего мы не хотим

Нет, мы не хотим "продаться Финляндии". И вообще не хотим, цитирую почти дословно, "уйти от одних, чтобы лечь под других". В мире полно людей, понимающих свободу исключительно как возможность сменить хозяина, но это их личные проблемы, мы же не собираемся менять шило на мыло. Да, для Ингрии естественно развитие связей с балтийскими и скандинавскими соседями, но сотрудничество не означает зависимости. Да, мы действительно используем в своей символике те же цвета, что и национально-культурная автономия финнов-инкери, но это совпадение: именно под таким флагом существовала республика Северная Ингрия. Не знаю, что видят в этих цветах инкери, но мы в них видим символ свободы.

Нет, мы не хотим "насаждать финский язык". И никакой другой тоже. Абсолютное большинство ингерманландцев говорит по-русски и вполне этим довольно. Мы считаем нужным оберегать малочисленные языки нашей земли, без которых мы стали бы скучнее и беднее, но это не означает никакого принуждения.

Уместный вопрос

...нередко задаваемый неуместным тоном мудреца, снисходительно иронизирующего над прекраснодушными романтиками: на что, мол, жить собираетесь в своей свободной Ингрии? "Прекраснодушные романтики" в таких случаях впадают в изумление совсем не того рода, на который рассчитывают "снисходительные мудрецы". Люди, раскройте глаза, пожалуйста. Ингрию составляют Петербург и Ленобласть — два из всего лишь десятка регионов-доноров РФ, в которой всего 83 субъекта. Петербург, вообще-то, мегаполис, порт, транзитный узел между Скандинавией и прочей Евразией, у нас тут судостроение, промышленность, к нам даже сейчас толпами едут туристы. В "ленобласти" потенциал сельского хозяйства, деревообрабатывающей промышленности, строительства, которое сейчас нездорово сконцентрировано в Петербурге, а на побережье Балтики и на Карельском перешейке ощутимо не хватает туристической инфраструктуры, которая не останется без дохода. У нас даже атомная электростанция есть, в отличие от многих суверенных стран. Кто-то действительно думает, что со всем этим  мы поумираем с голоду? Только потому что под ногами нефти нет? Или без щедрых подачек с барского плеча федерального бюджета, который мы сами же, как регион-донор, и наполняем? Ну-ну. 

Кстати, в разговорах про экономику часто всплывает что-то вроде "ну да, у нас тут есть всякие заводы, но кто ж их нам отдаст". Что значит "отдаст"? Завод, верфь, рекламное агентство, овощной ларёк создают рабочие места и платят налоги здесь, придерживаясь рамок регионального законодательства. В чём может выразиться "неотдавание" или "забирание"?

Я сознаю, что эти рассуждения довольно общие и так же наивны, как и вопрос, на который они отвечают. Но это нормально, ведь их излагает обычный гражданин, а не команда специалистов, потративших несколько месяцев на разработку экономической программы. Ненормально считать, что регион-донор, добившись возможности самостоятельно распоряжаться своими ресурсами, погрузится в разруху. Ненормально считать своих сограждан безрукими неумёхами, способными выживать только в подчинённом положении.

Презумпция неверблюдности

Как известно, доказать, что ты не верблюд, довольно сложно, но нередко приходится этим заниматься, поскольку кроме вытекающих из неосведомлённости заблуждений в интернетах встречаются и совершенно идиотские фантазии на наш счёт. Лично я в этом вижу скорее хороший знак: если оппонентам настолько нечего возразить, что они вынуждены прибегать к откровенному бреду, значит, наша позиция достаточно прочна. 

Перечислю здесь некоторых порождённых сном разума чудовищ.

Например, мы не грезим никакими "древними инграми", от которых якобы происходим. Кто такие "древние ингры" и как они связаны с регионализмом двадцать первого века, попробуйте выяснить у повторяющих подобное, а я буду краток: это чушь.

Также мы не занимаемся ролевой игрой в воображаемых ингерманландцев, живущих в воображаемой Ингерманландии. Ингрия это Петербург с Ленобластью, а ингерманландцы это семь миллионов их населения, и будь они воображаемыми, дороги и метро в часы пик оказались бы посвободнее.

Ещё мы не считаем себя, как выразился анонимный петросян с лурка в статье про Ингрию, "наследниками Новгородской республики и Истинными Белыми Русскими". Ну то есть может и есть пара маргиналов с такими идеями, но вообще-то Новгород — просто эпизод нашей истории. Что до "Истинных Русских", то среди ингерманландцев есть русские, украинцы, татары, карелы, чёрт в ступе. "Ингерманландец" — идентичность региональная и культурная, а не этническая или языковая. Конечно, некоторые естественные связи есть, но не стоит переоценивать их значимость.

Наконец, мы не ведёмся на "хаха, суверенное Купчино". Во-первых, давайте различать регионализм и сепаратизм. Во-вторых, любую идею можно довести до абсурда, что не компрометирует идею. В-третьих,  поминающим "суверенное Купчино" юмористам стоит ознакомиться с принципом субсидиарности, по которому вопросы муниципальных масштабов могут и должны решаться на муниципальном же уровне. Так что да, "суверенное Купчино". Города стран первого мира из таких и состоят.

Ну всё, пора слезать с броневичка

Сказанного достаточно, чтобы составить общее впечатление. Если идея быть хозяином у себя дома кажется вам здравой, но остались вопросы, можете зайти, например, сюда или сюда — кажется, это самые живые сообщества ингерманландских регионалистов в сети. Только учитывайте, что это не официальные представительства какой-то партии, поставляющей выверенные до запятой программные заявления, а скорее большой клуб по интересам, в котором встречаются очень разные люди с очень разными мнениями, так что не торопитесь с выводами, обнаружив что-то неуклюжее.

Мы не считаем, конечно, что стоит лишь поднять над Смольным (или, кстати, над Выборгом — почему бы и нет?) "анютины глазки", как вокруг сразу возникнет Европа, поребрики вдоль Невы расцветут и заплодоносят шавермой, и вообще настанет благодать. Свобода даёт не гарантии, а возможности.

Но мы считаем, что надо попробовать.

Ведь это наша земля.